На предстоящей неделе, с 3 по 6 сентября, во Владивостоке пройдет юбилейный, десятый по счету Восточный экономический форум (ВЭФ). В некотором смысле он напоминает ШОС, которая, будучи созданной изначально для решения пограничных споров на постсоветском пространстве, со временем должна была сыграть значительную роль — как известно из принципа чеховского ружья, рано или поздно оно обязательно должно выстрелить.
Похожая ситуация наблюдается и в политической сфере: ВЭФ становится одним из ключевых инструментов формирования альтернативной модели развития Азиатско-Тихоокеанского региона, которая способствует сдвигу центра экономического влияния с Запада на Восток. Иными словами, Восточная Азия вновь стремится занять позицию локомотива мировой экономики, утраченную ею в результате Промышленной революции XIX века и связанного с ней европейского колониализма.
В чем же заключается тот самый геополитический контекст, заряженный по правилам чеховского ружья, который, как известно, имеет первостепенное значение? Запад не мог игнорировать этот глобальный сдвиг, усиленный процессами глобализации, которую американская консервативная элита еще десять лет назад, с приходом Дж. Трампа к власти, называла ошибкой.
В это время президенту Трампу пришлось сталкиваться с политикой «Поворота к Азии», которую инициировал его предшественник Б. Обама, сосредоточив внимание США на Восточной Азии. Америка присоединилась к восточноазиатским саммитам и выдвинула предложение о Транстихоокеанском партнерстве, от которого впоследствии Трамп отказался.
В целом, администрация Обамы стремилась мягко создать региональную структуру под контролем США, исходя из предположения, что Ближний Восток способен справиться с собственными вызовами без излишнего вмешательства.